Историки часто пишут, что их наука «не знает сослагательного наклонения». Похоже, что это не больше, чем лицемерие – нечто из серии высказываний любительницы гульнуть «я не такая!» и мошенника-кидалы «всё без обмана!». Воздействие истории на то, что происходит вокруг, частенько заключается в нудных фокусировках автора на коротких периодах развития «когда всё могло пойти по-другому». Проконопатив таким НЛП мозг читателю, историк вызывает мечту «об упущенных возможностях», которая переходит в тренд создания чего-то совершенно нового (и далеко не всегда годного к употреблению) под флагом «возврата к старым принципам и идеалам» (если историк правоконсервативный) или «исправления ошибок прошлого, чтобы не возвращаться к ним в прекрасном будущем» (если леволиберального толка). Мне бы хотелось отбросить этот заезженный формат, который делает тексты о прошлом достаточно тошнотворными. Этой статьей хотелось бы начать новый стиль

гонзо-истории,

прямолинейной, местами резкой и социально значимой. Ставящей вопросы так, чтобы от них невозможно было отвертеться, а не так, чтобы их когда-нибудь нашел таинственный благодарный читатель, у которого – о чудо! – мозг работает примерно так же, как и у автора, но, к сожалению, не так, как у существенной части людей, которые могли бы внести в тему хоть какую-то лепту.

Что же все-таки произошло с Россией в 2014 году, готовилось ли это и как нам всем жить с результатами

Сейчас понятно, что острее всего российский истэблишмент воспринимал крах движения за инновации и модернизацию. Тяжелая критика «прогрессивной общественностью» инициатив была отполирована откровенно глумливым изображением сменщика Путина на церемониях лондонской олимпиады. На практике смеяться было над чем: от Сколково, построенного на землях, за астрономические деньги выкупленных у людей, близких к власти — до нижегородской конторки, разрабатывавшей «софт для ГЛОНАСС» путем многочасовых игрищ в онлайн-стрелялки во главе с менеджерами среднего звена и за крайне солидное вознаграждение. Нефть – это не тот путь, которым можно прийти к эффективной экономике. Сочинская церемония выглядела попыткой ответить на лондонскую, но она не была настоящим ответом. «Настоящим ответом» оказалось то, что произошло после олимпиады. Сконцентрировав, под видом необходимости охраны олимпиады, войска, генштаб перебросил их в Крым, в то время как в Киеве, похоже, лютовала агентура российских спецслужб, тогда как Москва старательно обвиняла во всем происходящем Запад. Действие на трех фронтах, только подумать.

На мой взгляд, как программа-максимум, здесь предполагалось, в случае максимального успеха, устроить некое «отражение объединения западной и восточной Германии», которое остро переживал Путин и с которого началось то самое «расширение НАТО на восток», служащее бесконечным упрекам в адрес Вашингтона со стороны кремлёвских деятелей в законе. Нарочито фейковое «присоединение» Крыма, когда опрос не соответствовал и минимальным нормам адекватности выражения взвешенного мнения, а кремлёвские церемонии стали напоминать имперский балаганчик, видимо, должно было «всколыхнуть» украинских националистов. Только вот стратеги, которые это придумывали, видимо о праворадикальном движении знали больше по Кавказу, чем по удивительно спокойной центральной Европе, к которой Львов (Лемберг) имеет самое прямое отношение. Ради чего была устроена провокация, апогеем которой стал рейдерский захват украинского флота? Предполагалось, на мой взгляд, два варианта развития событий – 1) по Украине прокатывается волна погромов русских, а Запад критикует Путина за «фашизм»: сходство с аннексией Гитлером Судетской области, на мой взгляд, оказалось настолько сценарно точным, что в один прекрасный момент я подумал, что мы имеем дело ни с каким не «праворадикальным поворотом в политике Москвы», а с изощренной игрой. И в тот момент, когда украинцы влезают в Крым и от Москвы ждут атак «русских фашистов», на Киев происходит удар «армии Януковича» под украинскими флагами, а основные военные части Украины, расположенные на западе страны, блокируют десантники из Калининграда. После этого ряженые, вроде вездесущей солдатской мамочки и Гиркина, устраивают гуляния с огромными триколорами на инертном востоке страны. Оккупировав Украину целиком, Москва сбрасывает личину национализма, который она напустила, чтобы «переиграть Запад» и объявляет о демократизации (волна запретительных законов перед этим нужна была, чтобы оттенить шоу). «Прогрессивная общественность» в восторге. Путин где-нибудь в Одессе объявляет о проведении всеобщего референдума об объединении Украины с Россией (и на этот раз референдум проходит по всем канонам, в том числе и в Крыму), о собственной отставке и о том, что он не будет участвовать в выборах, в которых победил бы молодой украинский пророссийский политик. Это тактика расширения ажиотажа: сочинские победы переходят в крымскую весну, а затем в украинское лето. «Мы все убеждаемся, что живем в по-настоящему великой стране». Максимальной целью было, подобно объединению Германии, создать страну достаточно населенную, с плодородными землями и активным населением. Тогда другие страны СНГ уже «не сбегут», хотя не факт, что их кто-то будет присоединять подобными трюками. 2) В случае неудачи «плана А», предполагался «план Б». Тот подразумевал, похоже, сначала максимизацию пророссийских настроений в русскоязычных регионах Украины, который должен был бы любым путем (включая сколь угодно мощное вмешательство боевиков) создать «Новороссию». После этого «милостивый Путин» «объединил бы Украину обратно», с вводом ея в Таможенный союз, русский язык и РПЦ. А заодно и легитимизировался бы вопрос Крыма, который в обоих этих сценариях использовался как супер-провокация. И в обоих случаях Запад бы оказался «с носом», потому что Крым стал бы «легально российским». Самой слабой стороной плана оказался именно Крым, потому что не просто захват чужой земли, а объявление её своей на основании наследия одной из империй эпохи колониализма – это трюк очень и очень на грани фола. Представьте себе, что Британия захочет воссоединиться с Кейптауном, Испания с Гаваной а США с Манилой. Ходульность же «амбициозной конструкции» заключалась а) в неверном прогнозировании поведения Запада б) в уверенности, что для большинства украинцев Украина – не такая уж ценность.

Знаете, я несколько лет прожил в Крыму, когда тот был самый что ни на есть украинский. И я нередко иронизировал над украинцами, приезжавшими в гости, отказывался учить украинский язык, и частенько вид украинского флага вызывал у меня недоумение. Но… Начинавшие появляться тогда новые пророссийские политики вызывали и недоумение и… много чего еще – как и севастопольский уралвагонзавод, живущий в иллюзорном мире имперских мечтаний. Не могу сказать, что считаю Украину «второй родиной». По ритмам и восприятию среды мне гораздо ближе финно-угорские или тюркские регионы. Но когда я услышал, что с этой страной что-то не так, то сразу почувствовал, что должен ее защищать, как только смогу. Это не вопрос «братства», это вопрос «чувства гармонии в мире», уважения к очень приятной стране и выражения признательности тем украинским друзьям которые относились ко мне очень хорошо и над которыми я тем не менее подтрунивал.

Думаю, многократно напишут о том, что Путин создал у границ России еще одну Японию и Финляндию – страну, имеющую острый территориальный вектор к РФ и обреченную на развитие.

Наиболее прискорбно то, что российская власть, пытаясь доказать годность и амбициозность — едва ли не самой себе — возможно, поставила крест на всякой внешней политике.

В России очень много геополитиков, но нет и одного хорошего геополитика. Здесь эта тема прочно слиплась с патриотизмом, и если ты хочешь хлебных мест при системных предприятиях – просто люби геополитику, живи в ее ритмах, «кончай на инженера» и будет тебе квартирка, винишко и непыльная работа без особых напрягов. Помните плантаторов юга из «Бората», в сюжете про отсталость? Ну вот такая же, умеренно-националистическая «малая колесница» при карьерке и стабильном сосуществовании. Когда возня с Крымом только началась, пришлось тоже волей-неволей интересоваться этой темой, искусственно заведенной в тренд.

Итак, наша с вами планета все же преимущественно морская. Большинство сообществ на планете живут в таком формате, и большая часть населения – не далее 50 километров от берега мирового океана. Путешествие по Британской империи занимало недели, по Российской – месяцы. Для жителей любого приморья берег – это и применение амбиций, там отдыхают, туда «ходят за зипунами» и это одновременно действующая госграница. Это торговые сообщества, там большое значение имеют изобретения и шире ловкачество в разных сферах. Большинство развивающихся стран, чисто географически – тоже морские. Есть сообщества смешанные – это Китай и Индия, где большинство тоже на морях, но внешнее давление привело к развитию и континентальных особенностей. Китай, можно сказать – сбалансированная империя, наиболее гармонично отражающая человеческое развитие вообще. Германия, начав как континентальная, была внешним воздействием переведена ближе к морскому формату. Континентальных и достаточно властных сообществ на Земле – это Иран, Россия, Монголия, Казахстан, Украина (Черное море было собственно морем в мировом понимании только несколько лет после Крымской войны – надо отметить, что и этого вполне хватило, чтобы сообщество выработало особое отношение к практикам Российской империи; а так это скорее озеро и с Азовом и Каспием все вместе больше похоже на Великие озера в Северной Америке). Для таких сообществ характерна условность собственности и соответственно больше уважения к силе, чем к труду, очень развитая и я бы сказал изощренная этика, предоставляющая систему индивидуальной дипломатии там, где «один в поле не воин». Это очень сложный комплекс воспитывающихся с детства и транслируемых культурой подходов и контрблоков, чтобы улучшить свое положение среди окружающих «не мытьем, так катаньем». Люди, кроме откровенных диссидентов, легко и быстро объединяются под единоначалием, плохо работают, ценят и умеют выстраивать связи. В континентальных сообществах морские приемы действуют плохо. Это является причиной слабости модернизации, а вовсе не внешнее давление. Побеждать в таком формате вполне можно и даже вполне демократически, но надо понимать в первую очередь себя самих, а также — характер жизни на планете вообще. Для внешней политики, которая теперь, похоже, провалена «в дальний путь на долгие года», надо было паковать свои схемы в морскую обертку, чтобы они работали.

Что такое амбиции на морской планете

Как на самом деле надо было возвращать Украину

Что, например, означает, что можно было даже и военным путем вернуть Украину и ни с кем не поссориться? Морские сообщества не любят дрязг между соседями, но легко идут на дальние заморские маневры, чтобы ими решить вопрос в совсем другой точке планеты. Уходит Украина, но пока с ней не было ссоры, никто еще не прописал в украинской (в том числе и русскоязычной) ментальности то, что в ней сейчас. Надо было мыслить гораздо шире и действовать смелее, но в формате планеты. Ключевой регион вообще – Персидский залив. Есть, например, риск, что Севастополь «уходит», но его военное значение в таком море очень слабое. Надо было собрать группировку флотов, заключить договор с Эфиопией, которая кстати почти православная, обзавестись там аэродромами, заслать несколько танкеров «под захват пиратами» в Сомали, после чего освободить Сомали. Никаких территориальных переделов. Два новых союзника напротив выхода из Персидского залива. Никаких врагов. В операциях в Сомали активно участвуют российские мусульмане. Тебе прекрасная база южного флота на океане, в самом стратегическом районе, защищенная аэропортами. Чеченцы, дагестанцы, башкиры и выходцы из Средней Азии могут делать карьеры и строить себе виллы на берегу Индийского океана. Украинские летчики могли бы работать в Эфиопии. И вообще на эту операцию надо было бы шире привлекать людей из восточной Украины и Крыма. На выходе мы имели бы Россию гораздо мощнее, с мусульманами, которым есть куда девать свои амбиции. Вернувшиеся с операции восточные украинцы тоже стали бы хорошими союзниками, а на следующем витке мирной украинской политики пришли бы к власти на фоне разочарования, что «в Европе не так, как рассказывали». Это все работает. Это все поняли бы в мире. С сомалийскими пиратами, все понимают, все равно что-то надо делать, а по формату таким сообществом Москва смогла бы рулить гораздо легче. Повозмущались бы, пописали статей, что Россия угрожает шестому флоту, но на этом бы и закончилось. Границы не нарушены, союзники понятное дело приходят и уходят, это все нормально. А теперь, похоже, игра пошла в совсем уж нерадужном – для РФ – направлении.

Из той же геополитики я, признаться, не верю, что Киев станет реальной частью Европы. Поиграет несколько лет и бросит. Люди не те, экономика не та. А вот на то, что Украина в отношении Российской империи может стать тем же, чем США стали для Британской – то есть основой новой децентрализованной империи, которая будет на этот раз вполне конкурентноспособна в мире – уже, похоже, азимут прокладывается. Это огромная ирония над стратегами, которые заварили всю кашу, где бы они не находились. Их мечтания таки реализуются, но совсем с другой стороны и совсем в другом формате. А там, где есть ощущение великой иронии, там история и движется напролом, своими звенящими кедами отправляя в небытие время тех, кто застрял; понимаешь.

Что почитать по теме
Обсудите с друзями: