Как я неоднократно писал, если касаться геополитики, на планете преобладают «морские» сообщества — те, чьи модели поведения формируются в комфортной по климату прибрежной (50-100 км) полосе океанов и открытых морей. Это является не столько следствием победы Нельсона при Гибралтаре или европейского колониализма на планете в XV веке, сколько тем простым фактом, что большая часть поверхности планеты покрыта водой. В результате, даже чаще ошибаясь — люди с соответствующей ментальностью быстрее «приходят к успеху», чем жители внутриконтинентальных районов.

Последние оказываются в затруднительном положении, как отстающий школьник: попытка «догнать» приводит к перерасходу ресурсов, а «разобраться и подумать» — к господству теорий заговора в базовой картине мира. В свою очередь и первое и второе при очевидной формальной цели компенсировать отставание — ведут к еще большим проблемам.

Любопытно, что континентальные сообщества, как и морские, повторяют примерно одни и те же модели своих предшественников. Располагаясь часто среди пустынь — либо песчаных, либо снежных, они тянут огромные каналы с ресурсами — водой, нефтью, газом — через эти пустоши и рассаживают население вдоль них. После каждого естественного кризиса

главное, что выстраивает такое общество — это систему «инженеров заслонки» очень быстро превращающихся в «жрецов госкульта».

Поначалу перераспределение ресурсов в пользу этого слоя выглядит естественным — надо же создать инфраструктуру, вокруг которой потом рассядутся все остальные слои населения и заживут гармоничной жизнью. Но на практике никакой гармоничности не получается.

Если мы рассмотрим успешное западное общество — там тоже есть периоды строительства трансконтинентальных дорог, когда ресурсы в основном капают в определенные карманы. Далее естественные законы бизнеса приводят к тому, что на обслуживание созданных транспортных артерий садятся простоватые исполнители от менеджмента, которые имеют цель выстроить систему с минимально возможными издержками при максимальных по рынку зарплатах действующим, а не царствующим участникам, выращивание собственной семьи, дом с бассейном, патриотизм, честную и зажиточную жизнь. После такой «отладки инфраструктуры» собственно бизнес начинает перенаправлять потоки на более венчурные и изощренные формы увеличения капитала, требующие интеллекта и реализации многослойных схем с привлечением уникальных специалистов.

Что мы видим в «инвалидно-континентальном» обществе в этот решающий момент? Логика «обслуживания Трубы (канала, дороги, системы)» начинает сама превращаться в изощренную игру аристократического типа. С тучами иждивенцев, сакрализацией социальной функции, объяснением ценности недеяния и нерушимости застоя.

Проблема здесь в том, что если бы континентальные сообщества были, в силу геополитических условий, либо паритетно-успешными, либо преобладающими, они бы выработали другую модель успешности. Можно даже смоделировать, какой бы она была — это перераспределение по разным специализациям внутри общества через сложную этическую систему, выработка законных и устойчивых (а не в формате «ловить рыбку в мутной воде» — «сейчас же опять чрезвычайные обстоятельства») моделей регулярной изменяемости права собственности при стремлении к несменяемости власти, которая бы постоянно находилась в руках некоего «сената заслуженных старцев».

На практике происходит другое: находясь в не самых выгодных локациях планеты, континентальные общества начинают формировать своеобразную «сурвивалистскую» мораль, с доминированием моделей типа «я толстокожий боров, выдержу все». Если ты в таком обществе попытаешься добыть инвестиции не то, чтобы на полноценно-венчурный, а хотя бы просто новый по содержанию проект, все практически-преуспевшие (то есть держатели основных средств, среди прочего) здесь люди будут буквально «не понимать, о чем ты говоришь». После этого выполнение минимально-креативных функций замыкается на «сервисах для государства», которое вынуждено конкурировать с более успешными сообществами, и, поэтому, пусть в жестко-ограниченных и многократно перестраховочных формах, но прибегать к поддержке «людей, которые вообще в состоянии генерировать идеи».

Накапливая опыт и имея таланты прогнозирования и стратегии, эти люди быстро понимают, для них интереса не представляет ни успех такого общества, ни его поражение. Успех приведет лишь к закостеневанию тех моделей, в которых вообще никто, кроме «боровов и духовенства» не нужен, поражение — к общим проблемам. Начинается движение за реформы, которое обычно заключается в обосновании применения большего количества социальных методов из «морских обществ». Эти методы, с одной стороны, работают плохо, а, с другой — используются функционерами для усиленного расхищения ресурсов. Появляется противоположное реформистскому, «почвенническое» движение, которое обосновывает (обычно «духовностью» и местной версией национализма), что изменения вообще не нужны, вредны, производятся «в интересах внешних сил». Формируется слой своеобразных «рыцарей госсистемы» континентальной империи, которые ставят целью защитить ее от изменений силовым способом, в том числе точечным террором, дискредитацией и провокациями; но в основном — просто атмосферой подавления. В ответ реформистское направление, в свою очередь, обучается «силовым приемам» и неограниченно ожесточается. В силу того, что развивается континентальное общество очень коряво на такой планете, новые силы оно вынуждено привлекать именно из реформистского крыла — противоположное, «сидя на ресурсах» попросту «отучается работать» (если речь не идет о вредительстве и саботаже). Появляется пара «Моисей — фараон», где

одна из сторон жестко-антагонистической системы требует либо свободного выхода целого слоя населения «с частью «заслуженных» ресурсов» из «порабощающего» общества; либо начинает, как революционеры в Российской империи, добиваться «физической ликвидации» или решающего ограничения в правах всех оппозитных ей слоев населения

, которые за долгие и беспросветные годы «реакции» вызывают все большую, буквально на физическом уровне, неприязнь. Обе стороны максимально готовы к насилию. После очередного сеанса которого такое общество выходит еще более ослабленным.

Исправление этой ситуации заключается в «социальном инжиниринге», тонко учитывающем особенности существование подобного типа — то есть континентальных — обществ на планете и вносящей коррективы на стадии формирования предпосылок, а не залатывания очередных и уже не исправимых гарантированных пробоин. Как только выстроился канал, или система (от строительства дорог и трубопроводов до сервисных услуг госсистемы), потребление ресурсов вокруг него требует принципиального ограничения и переброски на другие формы деловой активности. Заведомо требующие больше интеллекта, больше специализации, больше внутрисоциального взаимодействия. Это автоматически создаст адекватные модели успеха в менеджменте соответствующих каналов — ответственные, прозрачные и действительно-патриотичные.
WP_20141023_18_11_48_Raw__highres
Развитие «внутренних морских» сообществ, подобно оазисам, увеличит конкурентоспособность такого общества в целом и обеспечит недеструктивные формы самореализации с обеих ныне антагонистических сторон. Технологии вполне позволяют. В РФ огромная речная и озерная система и производственные мощности для строительства судов. Мобильные дома и офисы типа дебаркадеров, не платящие административную ренту и всякого рода «землеотведение» — де-факто экстерриториальны для местных администраций. Такого же типа энергетические, отопительные системы. Все это работает круглый год, а транспортабельно в теплую половину года. Открытие внутренних водных путей для иностранного торгового и туристического флота.

Обсудите с друзями: